Окт 21

Татьяна Брицкая рассказывает о методах обеления имиджа Ковдорского ГОКа, сопутствующем осваивании бабла и кэшеёмкости местных СМИ

gok

Всем привет. Меня зовут Татьяна Брицкая, я ершистый корреспондент «Мурманского вестника» и «Новой газеты».

Мой недавний материал на бложике про воинские захоронения, снятый с публикации в «Мурманском вестнике», привел к дикому скандалу и смене поселковой главы Междуречья.

Сегодняшний текст в моей газете появиться опять не сможет. В очередной и не в последний раз.

Этот материал про Ковдорский ГОК, смелого и немного безрассудного чувака, пытающегося отстаивать свои права и права работяг, скотское отношение начальства к людям, трусость и, извините, блядство. Если вы придумаете этому другое определение — с удовольствием прочитаю в комментариях.

Я не особо надеюсь, что этот текст в корне поменяет ситуацию, но как минимум, вам будет, чему удивиться: совку, масштабности и ценникам за деятельное участие в информационном обслуживании Ковдорского ГОКа.

Коллега-журналист как-то рассказал анекдот: где самое безопасное место при столкновении с БелАЗом? Ответ: в кабине БелАЗа. Правда, в жизни пока все ровно наоборот : при столкновении с махиной утюжит белазиста.

Алексей Маркив — уже знакомый читателям бложика герой. Водитель БелАЗа, лидер первички независимого профсоюза «Защита. Ковдор».

О нарушениях на Ковдорском ГОКе он рассказывал не один, но единственный не просил скрыть его имя в текстах. За что и поплатился: через месяц после публикаций был уволен. Официально — за то, что закрутил на своем самосвале без наряд-задания разболтавшуюся гайку.

Я занялась этой историей по двум причинам. Во-первых, то, что рассказывал Алексей со товарищи — беспредел. Белазисты без прав и БелАЗы без техосмотра, это дико. Настолько дико, что пришлось проверять вдвойне скрупулезно. Все оказалось правдой и подтверждено документами и свидетелями.

Вторая причина сугубо профессиональная: три года назад я уже писала о ковдорской забастовке в «Мурманском вестнике». Тогда тоже увольняли профсоюзного лидера белазистов, Вадима Прояева.

До сих пор в сети есть видео, где возмущенные работяги толпой идут на комбинат требовать у руководства вернуть Вадима на работу:

Вадима не вернули. Правда, зарплаты, за повышение которых он бодался, подняли. А Вадим сегодня работает в похоронном бюро. В буквальном смысле, не покладая рук, и это не шутка.

«Мурманский вестник» единственный из региональных СМИ писал об этом. На плохонькой аудиозаписи тех времен пресс-секретарь Ковдорского ГОКа отчитывается директору, как будет уговаривать телекомпанию ГТРК в лице Александра Волкова не называть на сайте вещи своими именами: забастовку — забастовкой, не упоминать вмешательство депутата Госдумы Кашина.

Взамен — подарочек, плазменный телевизор. Где, а вернее, в чьей квартире, висит та самая плазма, я точно не знаю. Но почему-то догадываюсь

Помню, как с ГОКа звонили нашему тогдашнему главреду Марине Гончаренко. Предлагали жирный рекламный контракт — фактически, в обмен на молчание. И получили отказ.

Памятуя о тогдашней позиции «МВ», рабочие приехали снова. Только времена другие: Гончаренко давно не главред, и «Вестник» молчит о проблемах, но ставит гоковскую заказуху.

Одна публикация нужного объема стоит не меньше 70 тысяч. А их не одна и не две. Два платных пресс-тура за две недели. Для нищей газеты — спасение. Ничего личного — только бизнес.

Друзья шутят, что братья по перу мне должны процент — достаточно было разворошить улей, чтобы все местные СМИ подняли денег на «спасении имиджа предприятия»

Невеселая шутка. Деньги пахнут кровью, если их платят за молчание о ней.

Снимок-экрана-2015-09-22-в-18.52.161

Теперь, написав о реальной ситуации в «Новую газету», в родном «Вестнике» испытываю странное чувство: редакции, в которой я работаю уже 10 лет, ГОК платит за то, чтоб опровергать сказанное мной.

Мой первый «ковдорский» текст в «Новой» вышел 4 сентября — и в тот же вечер Алексею Маркиву стали угрожать.

Заявление в полиции не рассмотрено до сих пор. За это время следы бумаги дважды терялись и находились вновь — в разных подразделениях.  Причем жаловаться на затягивание дела не приходится: хотя УПК отводит на рассмотрение заявлений 30 дней с момента регистрации, в каждом подразделении бумагу регистрировали вновь, обнуляя сроки.

Получается, если вам угрожают проломить башку, никто не гарантирует, что полиция вас сбережет. Вместо этого разные службы могут сколько угодно перекидывать другу другу заяву, и сохранность головы на плечах — ваша личная забота.

А попытки представить в критическом материале позицию обеих сторон конфликта — личная головная боль журналиста. Мои попытки получить комментарий у руководства ГОКа разбились о стену: услышав мое имя, бросали трубку, на официальный запрос «Новой» не ответили вообще, на пресс-конференцию не пустили.

Начальник службы безопасности комбината Роман Скляров лично сообщил мне, что руководствуется исключительно должностными инструкциями, а не федеральным законом. В Ковдоре, за 300 верст от большой земли, свой закон. Комбинат — хозяин моногорода. И против комбината не попрешь. Будь ты рабочий, полицейский, следователь или журналист.

На ГОК везут столичных профсоюзников, которые вместо талонов техосмотра на машины изучают каски и спецовки на складе, а потом обвиняют Маркива во лжи.

Дядьки — из головного офиса горно-металлургического профсоюза, слившего три года назад Вадима Прояева. На комбинате большая ячейка ГМПР, которая после появления конкурирующей фирмы — независимого профсоюза — пытаясь удержать народ, проводила креативные маркетинговые ходы.

Вот, например, дивное объявление: скидки членам профсоюза на автомойке, в шиномотажке и… в похоронном бюро. Кстати, родные погибшего в январе водителя БелАЗза до сих пор не получили страховку в 600 тысяч.

lsiWLG11cvg

У рабочих принудительно собирают подписи против Алексея Маркива: «Просим оградить нас от таких работников, не желаем трудиться с ним в одном коллективе».

Алексей-то уже уволен, но то ли текст готовили загодя, то ли работодатель понимает: закрученная гайка в суде не прокатит, и восстановление на работе неминуемо.

Интересно, каждый водитель, слесарь и шиномонтажник, начитавшись либеральной прессы, посоветует работодателю подать в суд на товарища?.. Почитайте документ, он прелюбопытнейший, особенно для 2015-го года:

letter

Подписывают вяло, так что для убедительности агитировать ходит начальство. Даже административный директор ГОКа Иван Фомин — второй человек на комбинате — в этом был давеча замечен.

На видео главный инженер Цеха технологического транспорта и начальник цеховой авторемонтной мастерской (на заднем плане) уговаривают рабочих «прекратить поток информации и говна».

Особенно доставляют связки между тезисами: « Это политическое дело, у нас моногород, бля, если нас бля закроют, работать, бля, негде будет».

Неясно, правда, какую «политику» усмотрели в обращении рабочего, которому не хочется гибнуть в карьере. И главный вопрос — как соблюдение техники безопаности приведет к закрытию комбината? Неужто все так плохо у второго налогоплатеьщика области?

Тем не менее, очевидная нелепица постоянно вдалбливается в головы рабочим. Заставить их подписать кляузу, не имеющую никакой юридической силы — еще раз макнуть в дерьмо и напомнить, «кто в доме хозяин». Дескать, всё схаваете. Еще и спасибо скажете…

Для надежности выкатывают последний аргумент — сокращение. Официально ГОК, получающий в области нехилые налоговые льготы под проекты, подразумевающие создание новых рабочих мест, о сокращении не объявлял. Но кулуарно намекают самым неблагонадежным, что они — первые на вылет. Хочешь работать — подпишешь. Не стоит бодаться с Левиафаном. Или все же?..

Взято с сайта bloger51.com


2 комментария к “Татьяна Брицкая о методах работы на Ковдорском ГОКе”

  1. 1. Аноним Говорит:

    самое обидно что все правда

  2. 2. Светлана Говорит:

    Напомним, Алексей Маркив и другие водители большегрузов рассказали в сентябре о том, что их отправляют на работу в карьер на неисправных машинах, не прошедших техосмотр. Некоторые водители не имеют прав на управление самосвалом.

Написать ответ